Ростислав Вылегжанин и Илья Савчук “Игры новых людей”:
http://finam.fm/archive-view/2809/

Павел Лукша “Изменись или умри! Технологическая тирания и продуктивное сообщество”:
http://finam.fm/archive-view/2837/

Евгений Невинчаный “Мобильные игры мобильных людей”:
http://finam.fm/archive-view/2864/

На прошедшем RuCamp2010, организованном и проведенном группой Метавер, двухдневная секция «Образование Завтра» была одним из важных центров притяжения в пространстве кемпа. В процессе подготовки события было желание  как-то продвинуться в ключевой для Метавера теме  – контуры образования будущего. При этом нам хотелось, чтобы разговор шел не только по вектору «вот что у нас будет, когда везде будет широкополосный Интернет» – хотелось увидеть какие-то важные тренды, которым мы не уделяемвнимания. Кроме того, хотелось посмотреть на образование будущего с разных сторон, глазами людей, которые «щупают» это образование будущего в разных институциональных системах и философских позициях. В конечном же итоге, ключевой вопрос – (ответа на который мы пока не нашли, хотя и подходили к нему с разных сторон) – как сделать образование по-настоящему интересным и полезным.

У секции были очень лояльные участники, «ядро» которых оставалось с секцией почти все два дня. Хорошо это или плохо? – С той точки зрения, что мы задумывали программу секции как двухдневное сквозное «путешествие»– очень хорошо (даже если не все точки маршрута нам удалось посетить). С другой стороны – если бы мы больше обменивались опытом и участниками с другими секциями – в этом было бы больше пользы, больше новых вбрасываемых идей – то самое, почему нам важен и нужен именно баркемповский формат, а не традиционная конференция.

У нас был “сильный” опыт собирания секции. Мы договорились о проведении мероприятия со «Стрелкой» всего лишь за месяц до события – поглядели друг на друга и решили, что мы способны это провести, не смотря на загруженность работой и ожидаемый запуск целого ряда параллельных проектов. Дизайн секции, список докладчиков, структура игр – все это определялось в вечерних посиделках и в ночных бдениях, в прогулках по Воробьевым горам и в лихорадочных созвонах по телефону. Организаторы и фасилитаторы проделали фантастическую работу – внутри команды всегда находился человек, который возьмет на себя ответственность и сделает то, что нужно сделать в настоящий момент (в общем, это лишний раз подтвердило утверждение о том, что вики-организации вполне работоспособны). И очень важно, что нашлись партнеры, поддержавшие наше начинание – в частности, огромную поддержку (морально, организационно и финансово) оказала образовательная программа Intel (отдельное спасибо Татьяне Пирог и Татьяне Каргиной).

На секции собралась когорта очень сильных докладчиков, люди, стоящие у истоков проектов «нового образования» – создатель и декан Сколково Андрей Волков, создатель и декан Стрелки Илья Осколков-Ценципер, создатель Интернет-Педсовета и Лиги образования Сергей Сафронов, один из создателей российского ролевого движения и директор школы Перспектива Михаил Кожаринов, создатель электронного бизнес-коучинга Вадим Котельников, создатель проектов Техносреда и Школа второй логики Александр Клейн, один из лидеров образовательных программ Intel Евгений Патаракин, лидер в области визуальных коммуникаций Алексей Каптерев, и многие другие. От Метавера выступали Дмитрий Песков, Илья Савчук и Павел Лукша. Сильный список докладчиков оказался амбивалентным, поскольку оттянул время от проектной работы, и многие вещи мы не успели довести до конца.

Запрос на внимание к новым темам все же был довольно неплохо реализован. В частности, всплыла очень сильная тема о «бытийной» («экзистенциальной») педагогике. Много говорилось о том, что учитель будущего – это в первую очередь навигатор, тот, кто может помочь с составлением маршрута по бескрайнему полю знаний. Почти всех зацепила тема диалога с неевропейскими культурами – своеобразный ответ на эту проблему был в идее, что на границе культур переводчики-«шаманы», которых под свои цели будут готовить экспортеры культур (это уже случилось с США, но на очереди, как минимум, Китай и Индия). Были и более простые вещи – о том, например, что не надо заниматься образованием всех, а действовать по принципу 20/80; о том, что «расшколивание» («развузивание») по Илличу неизбежно, и границы между системами образования и жизнью будут стираться; о том, что оценка устарела, а на смену ей идут сперва портфолио, а потом многовекторные наборы компетенций, и так далее. Участники секции совместно разбросали эти темы в ментальной карте – как первый шаг к тематизации и проблематизации EduCamp 2010 – собрания образовательных инноваторов, которое мы готовим на эту осень.

Дополнительные материалы:

Главный mindmap секции: http://www.mindmeister.com/47428776/

Результаты групповой проблематизации: http://bit.ly/d6hrEI
Mindmap основных проблем: http://bit.ly/cQD6V3

Две презентации Павла Лукши (“пять копеек” в тему трендов):
Пять чисел, которые определят образование 2020 года
Три (или четыре?) рынка образования

Отчеты о RuCamp 2010:

Обзорный отчет Дмитрия Пескова (с фото): http://sartac.livejournal.com/190727.html

Отчет Этнера Егорова (с фото и видео):
http://atner.livejournal.com/46012.html
http://atner.livejournal.com/46179.html

Конспект секции “Образование Завтра” Юрия Куприянова:
день 1: http://ykkkkkkks.livejournal.com/41925.html
день 2: http://ykkkkkkks.livejournal.com/42179.html

Продолжаем разговор о технологиях.
Очень коротко обрисуем методику, позволяющую снизить субъективность в оценке компетенций.

Мы развивали ее  несколько лет, провели десятки внедрений на разных аудиториях.

Наш подход к оценке компетенций следует таким условиям:

1. Компетенция должна проявляться в действии. Все прочие оценки (тесты, анкеты и т.п.) – это вспомогательные инструменты. Главное – компетенцию надо проявить.

Отсюда простой вывод – если человек проявил компетенции – это можно наблюдать и описывать, как отдельное событие.
И у нас появляется первая информационная сущность – событие (прецедент).

2. Разумеется, в любом действии человек проявляет множество компетенций, и в каждом прецеденте может быть больше двух участников (если это не публикация личного онлайнового отчета), и содержание прецедента может быть таким, что там будет и две и двадцать две компетенции отмечено.

3. Компетенции нельзя оценивать “на месте события”. Таким образом мы теряем возможность независимой оценки, теряем прозрачность оценки и сводим все к традиционным “баллам” – только уже не за знания, а за компетенции.

4. Как следствие из “3″ – у нас появляется новая роль – наблюдатель. Не оценщик. Наблюдатель. Увидел – записал – внес в базу.

5. Раз у нас события фиксируются наблюдателями – а оцениваются кем-либо еще – значит, нужен онлайновый инструмент – сервер прецедентов. Место, куда наблюдатели записывают события – чтобы их потом оценили эксперты.  Компетенции, замечу, присваивать событиям тоже могут эксперты. Каждый – свои.

6.  И вот у нас вроде бы получилась страшно сложная и дорогая конструкция. Куча новых ролей – наблюдатели, эксперты. Какая-то база событий. Но давайте посмотрим, как это работает – и какие кусочки этой мозаики могут заменить или удешевить традиционные подходы в оценке. И да, не забывайте еще, что традиционная система оценки не устраивает заказчиков. И государство, верховная власть которого вопиет о нужде в подходах к оценке, и родителей, которые просто не понимают, что получает их чадо как в школе, так и в ВУЗе, в виде компетенций.

(т.е, родители понимают все про социальные связи и формальные знания.. Но так же понимают, что студент-выпускник сегодня – это на порядок более слабый специалист, чем 30 лет назад)

Разумеется, оценка компетенций всегда была и останется субъективной процедурой, поскольку понятие компетенции субъективно само по себе.

В любой процедуре оценки компетенции есть что-то от соревнований по фигурному катанию.

Эту проблему субъективности мы решили несколькими методами, легко поддающимися трансляции

Прецедентное право.

Мы решили, что если нельзя избавиться от субъективности в оценке компетенций, то надо фиксировать не только оценки, но и описывать те события, за которые выставлены оценки.

Событие описывается в жестко оговоренном формате: действие, результаты, участники, свидетели,  набор компетенций, который проявлялся, оценка каждого участника события по каждой компетенции.

Эти описания фиксируются в системе учета. Мы разработали и проверили в действии несколько процедур сбора описаний и последующих анализа и оценки событий. Система показала себя работающей.

Больше экспертов, хороших и разных. Больше систем оценок.

Раз каждый эксперт субъективен – пусть будет как можно больше оценок. Главное, чтобы каждый эксперт объяснил, за что именно он ставит оценку. Если это прецедент, описанный наблюдателем – эксперт присваивает ему набор компетенций.  Если эксперту набора прецедентов недостаточно – он добавляет свои описания.

Пользуясь обычными фильтрами, можно затем выбирать разные группы экспертов по одному и тому же человеку исмотреть – как меняется его профиль компетенций в зависимости от состава оценивавших.

Этим методом мы сразу выявляем и необъективных экспертов и «завышенные» или «заниженные» результаты.

Используя сравнение профиля компетенций в зависимости от примененных систем оценки (ассессмент, оценка по достижениям, оценка 360), мы получаем еще один инструмент отбора по компетенциям.

Пообщавшись с разными работодателями, мы пришли к тому, что у всех разные представления о корректности процедур съема компетенций. Кто-то доверяет результативной модели. Кто-то – ассессменту, но не всякому, а кто-то – оценке 360. Привести всех к общему знаменателю невозможно. Поэтому лучше использовать все возможные модели и дать работодателям (а вернее – конечному пользователю результатов) возможность самому для себя выбирать референтный набор систем, прецедентов и экспертов.

А для того, чтобы сопоставить разные модели компетенций – мы вводим в систему функционал  пересчета, чтобы можно было конвертировать например модель компетенций школьную – в модель ВУЗа. А модель ВУЗа – в модель отраслевого работодателя.

Статистика и прозрачность – наше все

Главная проблема существующих механизмов оценки компетенций – в непрозрачности результатов. Обычно заказчик (ВУЗ или компания) получает на руки готовые аналитические заключения по каждому сотруднику. В ситуации учебного процесса важнее и для учителя и для студента понимать, за что именно и на каком основании были получены оценки. Нужна прозрачность всего процесса оценки для всех участников.

Дополнительным эффектом от этого метода становится возможность быстро сопоставлять разные наборы мероприятий и прецедентов и их влияние на профиль компетенций.

Еще один эффект – возможность накопления исследовательской статистики изменений профилей компетенций по разным выборкам студентов в зависимости от использованных учебных технологий. Таким образом можно оценивать качество различных УМК.

Ограничения

Первое, самое серьезное – стоимость оценки.

Мы проверяли возможность совмещения традиционных учебных процессов с процессами оценки.

Учитель (лектор, ведущий семинара) не в состоянии добавить к повседневной деятельности процедуру фиксации прецедентов.

Кроме того, традиционная учебная практика не ориентирована на проявление и фиксацию компетенций, а лишь на ЗУНы.

В отличие от традиционной оценки ЗУНов (тоже страдающей субъективностью, но более поддающейся нормированию), оценка компетенций требует различных дополнительных организационных и энергетических затрат от всех участников. Это ресурсоемкая процедура, и ее внедрение можно оправдать только реальным, объективным повышением качества учебного процесса.

На практике оценочная сессия на 200 человек проводится за 2-3 недели, 15 наблюдателями и неограниченным числом экспертов.

Второе ограничение – транслируемость.

Для массового внедрения процедур оценки компетенций недостаточно описания технологий и выпуска методических указаний по проведению подобных мероприятий.

Любые процедуры оценки (ассессмент-центры, 360, результативные экспертные) требуют дополнительной подготовки персонала. Это социальная практика, а любые социальные взаимодействия передаются только через показ и повторение.

Кроме того, для снижения стоимости процедуры требуется высокая плотность прецедентов на единицу времени, и прецеденты должны быть различного качества. Только так можно в короткий срок собрать достаточное  число экспертных оценок для создания индивидуальных профилей компетенций.

Решения

Высокую плотность и разнообразие прецедентов можно получить, проводя для оцениваемых ролевые игры с многоплановыми сценариями. Метаигры. Эта технология помимо оценки работает и как развивающая, поскольку участники не ограничены жесткими рамками в своих действиях по решению игровых задач.

Наиболее качественно ролевые игры развивают наборы социальных компетенций.

Профессиональные компетентности можно оценивать с помощью разных производственных моделей. Например, оценка  профильных компетентностей инженеров– эксплуатационщиков ядерного реактора потребует адекватного технического обеспечения и участия экспертов. Игровая технология в этом случае поможет сделать процесс более живым и снизит субъективность.

Для технологического моделирования сегодня существует множество недорогих решений,  начиная от 3d-фрезеров заканчивая радио-конструкторами.

Ролевые игры эффективнее деловых игр, поскольку моделируют не только производственные функции, но и социальные процессы. Поэтому прецеденты в ролевых играх точнее выявляют компетенции участников.

Внедрение  оценочных процедур, программного обеспечения и технологий ролевого моделирования происходит этапами. Сначала в ВУЗе  создается заинтересованная группа актива. Затем мы ее обучаем в том числе и через совместную организацию процедур оценки. Затем мы консультируем специалистов удаленно, при необходимости присылая команду для поддержки.

Еще более эффективным в рассуждении трансляции (и менее затратным) является участие в подобном комплексе нескольких ВУЗов, как это было организованно Солингом в Метаигре-2008, где приняли участие представители 5 ВУЗов страны.

Пример

Проиллюстрируем на примере, как происходит создание оценки компетенций в нашем варианте решений.

Ситуация:

Ролевая игра на территории МГИМО, «Эпидемия ретро-вирусов».

Выборка из  перечня событий:

Группа биологов и управляющий лабораторией сумели

А) договориться с банком о выделении денег на финальное исследование вакцины

Б) договориться с представителем фармацевтического производства о выпуске промышленной партии

В) организовали сбыт продукции в розничную сеть города

Г) не смогли договориться с оптовыми производителями о продаже крупных партий вакцины

В этом наборе событий участвовали несколько групп ролей:

Основные (для этой группы событий):

Лаборатория (2 разработчика, 2 технолога, 1 менеджер, 1 аналитик), Банк (управляющий, кредитный эксперт, охранник), Фарм-фабрика (директор, главный технолог, руководитель сбытового отдела).

Дополнительные роли (для этой группы событий)

Служба скорой помощи (3 человека), Полиция (4 человека), Торговый дом «Ашан» (5 человек),  Строительная компания Миракс (владельцы района, где расположена лаборатория), Муниципалитет, представитель федеральной власти, Городское телевидение.

Фоновые события, заданные сценарием: Выборы мэра, Эпидемия, Валютный кризис.

В ролевой игре дополнительно к функциональным моделям для всех групп добавляются а)социальные связи и сценарии, б) игровые модели, позволяющие в рамках игры вести действия, связанные не только с основной деятельностью. Например, ученый-исследователь может действовать в игре еще и как журналист,  а руководитель лаборатории – метить на пост мэра города.

Прецеденты с А по Г – зафиксированы экспертами во время игры.  После игры прецеденты фиксируют, описывают  результаты,  участников и их вклад в результативность, свидетелей, в ходе обсуждения между экспертами событиям ставятся в соответствие различные наборы компетенций.

Затем прецедент вносится в систему учета секретарями. Секретари добавляют к описанию событий детали, обзванивая экспертов и свидетелей.

Затем событие могут оценивать участники и свидетели (по модели 360).

Практика показывает, что прецедент, описанный таким образом, создает  от 1 до 7 оценок для каждого участника (от 1 до 5-7 человек). Т.е, один прецедент в среднем дает от 1 до 50 оценок.

После игры участники создают свои отчеты и обсуждают различные игровые ситуации в режиме онлайнового форума. Возникающие в ходе этой деятельности прецеденты используются для экспертных оценок компетенций, которые сложно выявить в ходе игровой активности. В основном, это аналитические и стратегические группы компетенций.

Практика показала, что для создания профиля, отражающего состояние компетенций, необходимо не менее 30 оценок на человека. Таким образом, с одной игры для оценки 150 человек достаточно зафиксировать 50 крупных прецедентов, влияющих на общих ход игры, с участием 5-7 человек.

Один наблюдатель за игру (за 4 часа) фиксирует около 10 индивидуальных прецедентов (на 1-2 участников) и 3-5 крупных, с возможностью разноплановых оценок по группе 5-7 участников. С учетом перекрестных наблюдений, на игру на 150 человек достаточно 15 наблюдателей-экспертов.

Далее в систему по такой же схеме вносятся оценки других мероприятий, не обязательно игровых, на которых целенаправленно фиксировались прецеденты.

В итоге у каждого участника сформировался профиль компетенций, который доступен им для последующего анализа и выработки рекомендаций – что именно надо развивать далее и за счет каких действий (ролей, учебных курсов)

Открывая тему “мифов Метавера“, посмотрим, за что же критикуют за рубежом, в частности, в США концепцию переориентации образования в сторону “навыков 21 века”. Отметим, что отождествлять эту концепцию, а в особенности конкретные мероприятия, предлагаемые ее авторами, с Метавером никоим образом нельзя — это две разные истории. Но изучение как самой концепции “навыков 21 века”, так и ее критики дает интересный материал для обсуждения применительно к Метаверу.

Начнем с того, что список этих самых “навыков” точно не определен; более того, нет и общего термина, который бы отражал их содержание. Сторонники концепции, от Америки до Австралии говорят то про “21 век”, то про “межличностные” навыки, “прикладные” навыки, навыки “для жизни и карьеры”. Те, кто любит термины понаучнее, пишут о “некогнитивных” навыках. Порой все сводят к широко понимаемой “технологической грамотности”. Иногда, наоборот, подчеркивают более общий характер “компетенций”, выходящих за рамки конкретных навыков (см., напр., подход ОЭСР, описанный ниже). Небольшая библиография по теме приведена здесь (источник).

Конкретные списки навыков также различаются от проекта к проекту. Про подход “Партнерства за навыки 21 века” мы уже писали. Вот еще несколько примеров осмысления “навыков 21 века”.

Read the rest of this entry »

Концепция Метавера активно продвигается в российском (и зарубежном) дискуссионном и практическом поле, приобретает новых сторонников – и критиков. Вот, например, что написал про нас недавно весьма уважаемый человек из сферы высшего образования:

…все достаточно интересно, только лишь трудно реализуемо для инженерного, технического и политехнического образования… они [авторы Метавера] движутся в новом, принципиально верном направлении…, но они не технари…

Нашей первой реакцией было: совсем наоборот, разве не очевидно? Ведь по нашему опыту, наибольший интерес идеи и технологии Метавера вызывают как раз у людей технических, работающих с реальным производством и готовящих для него кадры. Причем производством передовым, зависящим от инноваций — не только в смысле “придумать что-нибудь”, но и это самое внедрить, коммерциализировать, развивать. Отсюда участие в наших проектах МИФИ, НИЯУ, Росатома и других серьезных структур.

Результаты, которые дает участие в проектах Метавера, нужны в первую очередь людям техническим. Это представители общественных наук (а большинство из нас действительно к таким относятся, так что имеем право про себя так сказать еще имеют возможность шутить, что «у всех людей специальность, а у нас – образование», то есть обо всем сразу и ни о чем конкретно. Многие сегодняшние выпускники гуманитарных и общественных специальностей: политологи, “госуправленцы”, экономисты — дают прекрасный пример “навыков 21 века” (коммуникация, критическое мышление, умение проходить интервью и писать тексты на любую тему) по большей части освобожденных от уз фактических знаний. Что, разумеется, не является ни целью Метавера, ни любых других здравых инициатив в области образования.

С “технарями” не так. Пусть худо-бедно, в подавляющем большинстве случаев “фактуру” они знают. А вот что дальше с этой фактурой делать — большой вопрос. Между умением что-то изобрести/спроектировать/создать и способностью понять, что именно нужно делать (и чего не делать), как привлечь к этому процессу других, как сделать из идеи продукт (коммерческий или некоммерческий) — пропасть еще больше, чем между получением диплома по электротехнике и способностью починить проводку дома. На вопрос как сделать нечто современное российское техническое образование, в общем, отвечает, хотя это тема для отдельного обсуждения. Сложности у выпускников начинаются с тем, что нужно делать и главное — зачем. Эта проблема осознается, в том числе, и бизнесом — будущими работодателями этих самых выпускников. Отсюда различные инициативы по подготовке «физиков-менеджеров» и т.п., реализуемые при поддержке ведущих коммерческих компаний России. Метавер — принципиально новый подход к решению этой задачи. И нам это казалось очевидным.

Поотвечав на подобные замечания в личных беседах и переписке, мы поняли, что на хорошую критику отвечать приятно и полезно – чтобы более четко зафиксировать то, что нам самим понятно и просто, а для многих читателей таковым не является. Поэтому на нашем сайте появляется новая категория «Мифы Метавера».  И  заполнять мы ее начнем с уже давно анонсированного анализа критики концепции «навыков 21 века» и конкретно переведенного нами и опубликованного на сайте доклада Партнерства за навыки 21 века. Почему мы начинаем с анализа критики других, а не с себя? Ну, во-первых, с себя начинать нескромно . Во-вторых, зарубежные инициативы, по понятным причинам, более известны и привлекли больше внимания – а значит, и больше критики, серьезной, глубокой, систематизированной. Ответив на нее в преломлении к своему проекту (в том числе, согласившись с частью замечаний и подчеркнув отличие нашей концепции от критикуемой), мы можем предугадать некоторые критические замечания в свой адрес и сэкономить возможным авторам таких замечаний время и силы. А возможно – и доработать некоторые моменты собственной концепции.

Человек всегда играл в игры.

В детстве игра – инструмент познания мира и приобретения социального опыта. В студенческие годы игра – способ через модели освоить новые роли и области знания.  Для бизнеса и государства игра – способ проверить жизнеспособность стратегии развития.

Познание мира и развитие через игру присуще природе человека.

Игра всегда служила для будущего.

Развлекательные игры в Read the rest of this entry »