Западные стратегии, или ловушка успеха

Мировой рынок образовательных услуг – относительно молод. Несмотря на традицию обучения зарубежных студентов, сам рынок как единое глобальное пространство учебных программ, кадров и имиджа сложился только в 1980-ые – 1990-ые годы. На этом рынке конкурируют не только учебные заведения, но и сами страны, предлагающие наиболее комфортные условия для обучения, проживания и получения первичного социального капитала. Характерная черта поведения университетов заключается в необходимости конкурировать одновременно на глобальном и национальном рынках. Между тем, требования этих рынков могут быть различны – и успешные университетские стратегии подразумевают достижения определенного баланса и синергии национального и глобального: речь идет о программах, привлеченных профессорах, построении инфраструктуры университетских кампусов, и т.д.  Гораздо сложнее определить сегодня основные тенденции, по которым изменяется глобальное образование. Возрастание роли ИТ, управление компетенциями, высокая роль исследований, непрерывность образования, его мозаичность, борьба определенных стандартов, академическая мобильность, доступность образовательного контента – эти тренды сопутствуют сегодня глубоким изменениям, но не обеспечивают сами по себе перехода к образованию нового, постиндустриального типа. Так, распространение дистантных форм образования не позволяет само по себе решить проблему индивидуализации образования – качественный дистант оказывается еще дороже, чем традиционные образовательные формы.

Пытаясь определить образование следующего поколения, западные исследователи все чаще используют популярный мем "2.0″, понимаемый как выпуск новой версии программы, обладающей качественно новыми свойствами. Естественно, появились термины Образование 2.0, Университет 2.0, Школа 2.0. и т.д. По аналогии с термином Веб 2.0, Образование 2.0 отличается от традиционного образования следующими качествами:

1. Образование подразумевает изменение, а не обучение;
2. Образование происходит в социальных сетях, включающих, но не ограничивающихся отношениями ученик-преподаватель. В совместную сетевую деятельность включены отношения ученик-ученик, ученик-ученик-ученик, ученик-группа учеников, ученик-преподаватель, преподаватель-преподаватель, ученик-тьютор, ученик-преподаватель-тьютор, преподаватель-группа учеников, группа учеников-группа учеников, преподаватель – эксперт, ученик-эксперт, и т.д. Подобные отношения строятся в прозрачной компьютерно-опосредованной средей, где отношения могут быть представлены в виде "ребер" сетевого графа, и исследованы  с помощью механизмов network analysis;

Дальнейшие уточнения Университета 2.0 сводятся, например, к такому ряду:

1. Реальный выбор курсов, не привязанный к ограничениям расписания;
2. Легкое распространение и обсуждение порождаемого контента;
3. Большая доступность, релевантность и актуальность информации;
4. Переносимость информации;
5. Более тщательная оценка и быстрый фидбек;
6. Сложность списывания и жульничества;
7. Более тщательное исследование предмета изучения;
8. Учебные курсы становятся похожи на бизнес-программы;
9. Курсы позволяют использоать коллективную мудрость класса через механизмы социальных сетей;
10. Использование коммуникации "лицом к лицу" на основе веб-камер;
11. Лучшее и прозрачное управление образовательным процессом.

У подобного представления будущего есть только одна серьезная проблема: западная образовательная модель в целом до сих пор успешно работает, у ней нет необходимости в резком усилении качества выпускников, они просто не востребованы экономической моделью. Образование 2.0 требует изменения подавляющего большинства традиционных механизмов университетского управления: необходимо менять подход к составлению учебных программ, лишается смысла разделение на учебную и исследовательскую деятельность, нужны новые управленческие механизмы, и т.д. Мотивации на подобные изменения у успешного американского, австралийского, британского вуза просто нет.  С другой стороны, западные вузы предельно близко подошли к подобной трансформации: уже есть механизмы постоянной оценки, электронные портфолио, виртуальные вселенные, университетские ERP и CRM системы, удаленные группы учеников, проработанные методики коннективизма, и т.д.

В России все эти важнейшие механизмы нового образования  отсутствуют. Можно сказать, что ИТ в образовании сегодня напоминает стероиды, которым накачивают смертельно больного пациента. Новые подходы только-только появляются – мы отстаем на 15-20 лет, и вопрос преодоления качественного разрыва может стать для нас опять предельно актуальным. Так, до последнего времени в России не было ни одной университетской ERP-CRM-Elearn системы. Сейчас, благодаря в первую очередь национальным проектам, такие системы появляются и выходят на рынок. Однако практически все они ориентированы на обслуживание традиционно "советского", в плохом смысле этого слова, вуза, адаптированы под потребности отчетности Министерства образования, учитывают только формальные данные, и не способны на реальный анализ. Условно говоря, мы создаем (быстро и много разных вариантов) бухгалтерских систем 1С в области образования. Они могут дать формальную отчетность, но практически не способны к анализу данных и поддержки реально протекающих в образовании процессов.

Скорее всего, мы обречены на квази-успешное воспроизводство западных образцов: свои бизнес-школы, исследовательские университеты, элитные сети, и т.д. В  то же время принципиально важно создать в России традицию постоянных исследований будущего в области образования, иметь свою исследовательскую площадку-лабораторию. Иначе позиция догоняющего окончательно станет для нас архетипической.